Загрузить документ «Сравнительная таблица к проекту закона Кыргызской Республики «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Кыргызской Республики» в формате PDF

Анализ
отдельных положений проекта Закона Кыргызской Республики «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный Кодекс Кыргызской Республики», предусматривающего  введение ускоренного досудебного производства

Предмет настоящего предварительного анализа — текст проекта Закона Кыргызской Республики «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный Кодекс Кыргызской Республики», одобренного постановлением Правительства Кыргызской Республики от 24 июня 2013 года № 364, предусматривающего ускоренное досудебное производство — (далее законопроект[1]).

Цель предварительного анализа — исследование степени соответствия отдельных норм указанного законопроекта основным стандартам справедливого уголовного судопроизводства, закрепленным в международном праве и национальном законодательстве Кыргызской Республики.

Анализ и выводы[2]. Представленный законопроект инициирован Министерством внутренних дел Кыргызской Республики и одобрен постановлением Правительства Кыргызской Республики от 24 июня 2013 года № 364. В свою очередь эта инициатива вытекает из постановления Правительства КР «О мерах по реформированию органов внутренних дел Кыргызской Республики» от 30 апреля 2013 года № 220.

Исходя из справки-обоснования к законопроекту он разработан в целях оптимизации досудебного производства, повышения эффективности и оперативности расследования путем введения особого порядка — упрощенного досудебного производства (УДП).

Стремление разработчиков указанного законопроекта понятно и объяснимо, поскольку предварительное расследование в Кыргызской Республике, как и в ряде других постсоветских государствах, с советских времен было и продолжает оставаться одним из самых сложных в мире, поскольку оно предельно заформализовано.

Его необоснованная сложность является одной из причин чрезмерно длительных сроков предварительного расследования, а следствие остается крайне громоздким и превращается в образец волокиты даже по несложным делам, на что указывают многие ученые и практики

Как указывают в справке-обосновании авторы законопроекта «низкая эффективность уголовного процесса в предупреждении преступлений прямо связана с неоправданными и затяжными сроками производства следствия. Изучение уголовных дел в архиве Свердловского районного суда гор. Бишкек, показало, что по «очевидным» преступлениям небольшой тяжести и менее тяжким, со дня возбуждения уголовных дел и до разрешения дела в суде в среднем длится от 2-х до 4-х, 5-и месяцев.

Значительное количество времени следователи тратят на оформление процессуальных документов и соблюдение процедур по «очевидным» уголовным делам. Такая практика не позволяет рационально использовать имеющиеся силы и средства для расследования тяжких, особо тяжких и нераскрытых преступлений».

Инициаторы законопроекта считают, что «обременительные, зачастую не оправданные, бюрократические процедуры производства следствия зачастую являются поводом для нарушения прав и законных интересов потерпевших, подозреваемых. А именно, ограничивается конституционное право каждого на судебную защиту и право потерпевшего на доступ к правосудию.

Быть судимым без неоправданной задержки является одним из основных прав граждан и вытекает из международных обязательств Кыргызстана, а именно Международного пакта о гражданских и политических правах от 1966 года принятого ООН (статья 14 пакта), к которому присоединилась Кыргызская Республика в 1994 году.

Материальные затраты на производство следствия по уголовным делам небольшой тяжести и менее тяжким преступлениям, зачастую несколько раз превышают сумму ущерба причиненного преступлением. Подобная дорогостоящая процедура расследования преступлений нет даже в экономически развитых государствах».

Изучив законопроект, отмечаем, что суть предлагаемого УДП заключается в том, что по делам о преступлениях небольшой тяжести и менее тяжких преступлениях предварительное следствие и дознание не проводится, когда «факт преступления очевиден, известно лицо, его совершившее, которое признает свою вину, не оспаривает доказательства, характер и размер ущерба, причиненного преступлением и согласно на ускоренное досудебное производство» (ч. 1 ст. 416¹). При этом согласие лица, совершившего преступление на ускоренное досудебное производство осуществляется с участием защитника. В тоже время отказ от защитника производится с соблюдением общих норм, предусмотренных ст. 47 УПК и не является препятствием для ускоренного досудебного производства.

Законопроектом предлагается не применять УДП:

1)    при несогласии лица, совершившего преступление на ускоренное досудебное производство (непризнание вины);

2)    если физическое или юридическое лицо, понесшее имущественный ущерб от преступления предъявило требование о его возмещении;

3)    при совокупности преступлений, когда хотя бы одно из них является тяжким, особо тяжким.

4)    в случае совершения преступления группой лиц и если хотя бы один из них не признает вину или не согласен на рассмотрение дела в порядке ускоренного досудебного производства;

5)    если преступление совершено несовершеннолетними, а также лицами, которые в силу физических или психических недостатков не могут сами осуществлять свое право на защиту;

6)    если в течение семи суток невозможно выяснить существенные обстоятельства совершения преступления;

7)    при возвращении прокурором дела, оконченного в порядке ускоренного досудебного производства, для производства следствия.

В вышеуказанных случаях производится предварительное следствие (ст. 416⁵ УПК).

Орган дознания, следователь при ускоренном досудебном производстве до возбуждения уголовного дела, наделяется правом:

произвести осмотр места происшествия, назначить экспертизы, получить письменные объяснения заявителя, очевидцев и лица, совершившего преступление, истребовать документы и иные материалы, справку о судимости, характеристики, материалы аудио и видеозаписи, применить к правонарушителю меру принуждения в виде подписки о явке с обязательством сообщать о перемене места своего жительства, в соответствии со статьей 116 УПК, а также подвергать приводу в случае неявки в орган дознания, к следователя и в суд (части 3 и 4 ст. 416¹).

УДП заканчивается составлением протокола, который в случае его утверждения прокурором соединяет в себе два решения: он является и актом возбуждения уголовного дела, и актом, которым лицо признается обвиняемым. В протоколе указываются:

1) время и место его составления, кем составлен протокол УДП, фамилия, данные о лице, в отношении которого составлен протокол;

2) описание инкриминируемого преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию;

3) квалификация преступления по Уголовному кодексу (статья, часть, пункт);

4) признание лицом своей вины;

5) согласие на УДП;

6)   заявления и ходатайства при ознакомлении с материалами УДП.

К протоколу приобщаются все материалы, а также список лиц, подлежащих вызову в суд.

Особенностью является то, что как указывалось выше, именно этот протокол признается актом возбуждения уголовного дела.

При УДП обвинение не предъявляется, мера пресечения не избирается, пострадавшее лицо не признается потерпевшим, гражданским истцом.

Уголовное дело с приложенными к протоколу материалами и списком лиц, подлежащих вызову в судебное заседание, направляется прокурору, который не позднее 24 часов обязан проверить поступившее дело и принять одно из следующих решений:

1) утвердить протокол ускоренного досудебного производства и направить дело в суд;

2) отказать в утверждении протокола ускоренного досудебного производства и возбудить уголовное дело, направив его по подследственности;

3) прекратить дело ускоренного досудебного производства при наличии оснований, указанных в статье 28 УПК.

4) прекратить дело ускоренного досудебного производства по преступлениям небольшой тяжести при наличии оснований указанных в статье 65 УК Кыргызской Республики и направить материалы на рассмотрение в суд аксакалов.

Срок УДП ограничен 10-ю сутками, исчисляемыми с момента поступления заявления в орган дознания, следователю или сообщения о преступлении до передачи уголовного дела прокурору для направления в суд. Таким образом, УДП соединило в себе отдельные элементы предварительного следствия (поскольку допускается производство следственных действий и применение меры принуждения) и известного советского института «протокольной формы досудебной подготовки материалов», предусмотренного ст.ст. 399-405 УПК Киргизской ССР, который в связи с принятием в 1999 году УПК КР был упразднен.

Как отмечает казахстанский ученый Ахпанов А., говоря об упразднении протокольной формы досудебной подготовки материалов в связи с принятием нового Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан «основным доводом такого рода мероприятия послужило допущение нарушения конституционных прав граждан и отсутствие развернутых гарантий их обеспечения, т.к. материалы протокольного производства готовились не штатными дознавателями, а лицами, наделенными функцией дознания и не обладавшими профессиональными образованием и навыками»[3].

Следует признать смелость и оригинальность авторов законопроекта, которые очевидно, руководствовались желанием оптимизировать порядок процессуальной деятельности в целях обеспечения скорой и эффективной борьбы с преступностью. Отметим, что законодательство многих стран, включая государства СНГ, предусматривает те или иные упрощенные процедуры подготовки и судебного разбирательства уголовных дел. При условии доверия населения[4] к органам правопорядка, отсутствия практики пыток и других злоупотреблений властью в полицейских подразделениях (милиции) упрощенные процедуры не только облегчают работу дознавателей, следователей, оперуполномоченных, удешевляют уголовный процесс, но также и служат достижению целей, одобряемых международными актами в области защиты прав человека.

Ускорение производства по уголовным делам может способствовать обеспечению права каждого обвиняемого «быть судимым без неоправданной задержки» (подпункт «с» пункта 3 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах), а также права на «разбирательство дела в разумный срок» (пункт 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод).

Немаловажное значение имеет соблюдение прав потерпевших на доступ к правосудию и скорейшую компенсацию причиненного им вреда (пункты 4-8 Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью).

Однако есть другая сторона этой проблемы – судьба процессуальных гарантий прав личности. Исходя из закрепленного в ст. 16 Конституции Кыргызской Республики постулата о том, что права и свободы человека являются высшей ценностью в Кыргызской Республике, очевидно, что вопрос о сохранении процессуальных гарантий при внедрении упрощенного досудебного производства должен стать предметом детального и глубокого анализа.

Таким образом, анализ законопроекта приводит к выводу о том, что его авторы в своем стремлении упростить досудебную процедуру, внесли ряд таких изменений и дополнений, которые, с одной стороны, действительно привели к процессуальной экономии, но с другой – существенно ограничили, а в некоторых случаях вообще не предусмотрели для лиц, вовлеченных в УДП, их права, не предусмотрели гарантии от незаконных и произвольных действий и решений органов уголовного преследования, не внесли необходимых изменений и дополнений в ряд статей УПК, что привело к коллизии с принципами уголовного судопроизводства и отдельными нормами УПК.

Эти коллизии не позволят, на наш взгляд, не только позитивно повлиять на существующие проблемы досудебного производства, но и еще более их обострят ввиду следующих дефектов законопроекта.

1. Нормы законопроекта находятся в противоречии с рядом принципов, закрепленных в Конституции КР, УПК и в международных актах, в частности в Международном пакте о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г. (далее – МПГПП), Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью от 29 ноября 1985 г., Конвенции Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека от 26 мая 1995 г. и некоторых других (например, с такими, как презумпция невиновности, охрана прав и свобод граждан при производстве по уголовным делам, обеспечение потерпевшему доступа к правосудию и компенсации причиненного ущерба).

Эти противоречия выражены в следующем.

1. Исходя из определения принципа презумпции невиновности, закрепленного во многих международных актах[5], ч. 1 ст. 26 Конституции Кыргызской Республики и ч. 1 ст. 15 УПК Кыргызской Республики устанавливает, каждый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Однако вопреки этому принципу, лицо, в отношении которого еще не вынесен приговор, определяется, как «лицо, совершившее преступление» (предлагаемые законопроектом части 1, 3, 4 ст. 416¹, ч. 1 ст. 416³, ч. 1 ст. 416⁵ УПК).
2. Тогда такое лицо разумнее было бы определить как «подозреваемый правонарушитель» по аналогии с терминологией, которая имеется в некоторых международных актах (например, в Рекомендации № 6 R (87) 18 Комитета министров государствам-членам относительно упрощения уголовного правосудия (17 сентября 1987 г.). Примечательно, что даже УПК Киргизской ССР (ст. 400) не позволял такой грубой и не соответствующей основным принципам уголовного судопроизводства нормы, обозначая лицо, в отношении которого производится протокольная форма досудебного производства, как «правонарушитель».
3. Законопроект позволяет производить опрос в качестве способа собирания доказательств. Однако непонятно различие между процессуальным порядком опроса «лица, совершившего преступления» и «очевидца», хотя с точки зрения международных стандартов первый должен быть уведомлен о характере и основании предъявляемого ему обвинения (п. «а» ч. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах). Кроме этого, смущает тот факт, что при опросе не предполагается разъяснение прав опрашиваемым лицам (эти права в законе вообще не описаны), кроме права на свидетельский иммунитет. Это также серьезно ставит под сомнение допустимость и достоверность собранных таким образом фактических данных.
4. Следует отметить, что в предлагаемых редакциях трех абзацев части 3 статьи 416¹ УПК одно их предлагаемых процессуальных действий, используемых при упрощенном досудебном производстве, как «опрос заявителя» называется различными терминами. В первом абзаце говорится, что наряду с другими процессуальными действиями орган дознания, следователь вправе получить «письменные объяснения заявителя, очевидцев и лица, совершившего преступление». Во втором абзаце речь идет уже о том, что «заявитель, очевидцы и лицо, совершившее преступление опрашиваются об известных обстоятельствах дела». Третий же абзац говорит о том, что «опрашиваемым разъясняется право не давать объяснения против самого себя, супруга (супруги) и близких родственников». Полагаем, что во всех трех абзацах речь идет об «опросе». В этой связи полагаем подумать о целесообразности отказа от допроса и превращать его в «опрос», и замены понятия «объяснения» вместо «показания».
5. Заявителю о преступлении (фактически потерпевшему) и очевидцам (в сущности, свидетелям), нужно разъяснить не только право хранить молчание, но также и нормы об уголовной ответственности за дачу ложных показаний и отказ от дачи показаний. Полагаем, что данная норма не приведет к необоснованному затягиванию досудебного производства, но значительно повысит надежность и достоверность свидетельских показаний и показаний потерпевшего.
6. К сожалению, из законопроекта не видно, какую роль играет сторона защиты при составлении списка лиц, подлежащих вызову в суд (ч. 2 ст. 416³ УПК). Этот вопрос необходимо более детально урегулировать.
7. Весьма настораживающим выглядит предлагаемое законопроектом снижение стандартов доказывания для органа предварительного расследования. Содержание нормы позволяет говорить о необязательности при досудебном упрощенном производстве установления всех обстоятельств, входящих в предмет доказывания (ст. 82 УПК). На кого в таком случае будет возложено выяснение эти обстоятельства? На суд? Однако следственные возможности суда ограничены, ведь основное предназначение суда – это разрешение уголовно-правового спора по существу, а не восстановление картины произошедшего. Думается, что предлагаемая норма размывает ответственность органа предварительного расследования по доказыванию вины, привлеченного к уголовной ответственности лица, что в определенной степени противоречит принципу презумпции невиновности и может повлечь нарушение принципа всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела, установленного ст. 19 УПК. Очевидно, что бремя доказывания по делу перекладывается на плечи суда, что в условиях и без того суровой правоприменительной практики отечественного правосудия может привести к усилению инквизиционных начал в уголовном процессе.
8. Установленный частью 1 ст. 416² УПК десятисуточный срок досудебного производства существенно ограничивает возможности полноценного исследования обстоятельств дела и собирания всех необходимых доказательств для всестороннего и полного рассмотрения его по существу. Есть опасения, что на практике этот срок будет трудноисполнимым. Кроме того, столь короткий период досудебного производства не позволяет привлеченному к уголовной ответственности лицу полноценно реализовать гарантированное п. b) ч. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах право иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты и сноситься с выбранным им самим защитником.
9. Также отмечаем не совсем удачную, на наш взгляд, формулировку, используемую при исчислении начала срока УДП — «со дня поступления заявления или сообщения о преступлении». К сожалению, отечественной правоприменительной практике известно множество примеров, когда нерадивые сотрудники правоохранительных органов не регистрируя поступившие заявления, не только облегчают себе работу и выравнивают статистику преступлений, но и преследуют свои корыстные интересы. Полагаем, что исчисление срока УДП должно начинаться «со дня регистрации заявления или сообщения о преступлении».
10. Часть 1 ст. 416¹ УПК устанавливает условия применения УДП – признание своей вины лицом, совершившим преступление, а также не оспаривание им доказательств, характера и размера причиненного вреда и его согласие на УДП. При этом закон не содержит нормы, устанавливающей процедуру получения такого «признания», «не оспаривания» и «согласия» и предусматривающей, в каком процессуальном акте они подлежат фиксации. Между тем наличие такой нормы имеет принципиальное значение, поскольку от того, признает или нет лицо факт совершенного им деяния, и даст ли оно согласие на УДП, зависит, в какой форме будет производство по делу – в обычном порядке (в форме дознания или предварительного следствия) или в форме упрощенной процедуры.
11. Фигура «заявителя» не обязательно совпадает с личностью пострадавшего. Эти статусы необходимо разграничить. В этой связи отмечаем, что законопроект не предусматривает права, как заявителя, так и потерпевшего, на получение копии протокола ускоренного досудебного производства.
12. Кроме того в протоколе необходимо привести не только данные о личности обвиняемого, но и сведения о пострадавшем (часть 2 ст. 416³ УПК). Пострадавший заявитель, как представляется, должен получить статус потерпевшего еще на досудебных стадиях процесса.
13. Для совершенствования проекта Закона следует рассмотреть возможность расширения круга действий прокурора по делам ускоренного досудебного производства, указанных в  статье 416⁴ УПК
14. Спорным и обсуждаемым является и предлагаемое право прокурора на прекращение дела УДП по преступлениям небольшой тяжести при наличии оснований указанных в статье 65 УК Кыргызской Республики[6] и направить материалы на рассмотрение в суд аксакалов.

К сожалению институт судов аксакалов так и не получил ожидаемой эффективной и вызывающей доверие у населения системы разрешения конфликтов. Созданный с благими намерениями институт судов аксакалов не получил дальнейшей поддержки государства. При территориальных образованиях различного уровня были созданы суды аксакалов, председателями которых избраны уважаемые для местного населения люди, пенсионеры. Но в большинстве своем эти люди не имеют юридического образования и испытывают большие трудности в организации деятельности судов аксакалов. Практически повсеместно суды аксакалов не обеспечиваются нормативно-правовой базой для своей работы, многие из них имеют слабое представление о процессуальных нормах проведения судебных заседаний, составления протоколов, вынесения решений. Кроме того, в республике нет определенной системы обучения и переподготовки вновь избранных членов судов аксакалов основам правовой и процессуальной деятельности судопроизводства, нет своей ассоциации или объединения, где они могли бы обсуждать свои проблемы, ставить задачи по усовершенствованию этой работы и решать их по существу. Как отмечают некоторые исследователи, все вышеперечисленное «создает предпосылки к тому, что работа судов аксакалов во многом носит формальный характер из-за непрофессионализма их председателей и вызывает справедливые нарекания»[7].

В интервью, проведенных аналитиками в рамках одного из исследований, суды аксакалов описываются «как устаревшие институты и действующие только в деревнях для разрешения небольших споров, хотя изначально были задуманы для обеспечения большего доступа к правосудию лиц, проживающих в сельских местностях.  Их авторитет в решении дел в пределах их юрисдикции постепенно снижается, по результатам опроса, в 2011 году большинство судов аксакалов рассмотрели менее десяти случаев. Причиной сокращения использования судов аксакалов среди широкой общественности являются институциональные ограничения, в том числе проблемы, связанные с исполнением судебных решений, ограниченной юрисдикции, а также ограниченное знание прав членов судов аксакалов. Кроме того, у судов аксакалов нет полномочий для решения некоторых наиболее распространенных правовых проблем, выявленных в сельских местностях, а именно тех, которые связаны с незарегистрированным браком  и имуществом[8]. Исходя из изложенного, граждане Кыргызстана предпочитают решать споры другим способом в связи с множеством ограничений судов аксакалов.

1. Ряд положений законопроекта неудачен терминологически. В связи с чем часть 1 статьи 41 предлагается изложить в следующей редакции:

«(1) Обвиняемым признается лицо, в отношении которого в установленном настоящим Кодексом порядке вынесено постановление о привлечении его в качестве обвиняемого или составлен протокол об ускоренном досудебном производстве».

Предлагаем новую редакцию и для части 1 статьи 162 УПК:

«(1) Следствие обязательно по всем уголовным делам, за исключением дел о преступлениях, указанных в части 2 статьи 26 и статье 416¹ настоящего Кодекса».

1. В соответствии с Указом Президента Кыргызской Республики «О мерах по совершенствованию правосудия в Кыргызской Республике» от 8 августа 2012 года № 147 приняты рекомендации по дальнейшему реформированию судебной системы Кыргызской Республики, представленные Комиссией по выработке согласованных предложений по дальнейшему реформированию судебной системы, образованной Указом Президента Кыргызской Республики от 17 января 2012 года № 6.

В соответствии с названными рекомендациями среди главных целей судебной реформы в Кыргызской Республике признано и обеспечение гарантий судебной защиты прав и свобод человека и гражданина, а также приведение законодательства Кыргызской Республики в соответствие с нормами международного права и международными стандартами в области прав человека, что должно обеспечить расширение сферы судебной защиты прав и свобод граждан, повышение доступности правосудия.

При этом среди основных задач развития законодательства о судоустройстве и уголовно-процессуального законодательства выделяется внедрение мер и механизмов, направленных на:

- организацию судоустройства на конституционных принципах в целях обеспечения доступности судов, полной реализации процессуальных прав участников судебного процесса, а также внедрение механизма обязательного исправления судебных ошибок;

- эффективную защиту и восстановление нарушенных прав физических и юридических лиц в судопроизводстве;

Кроме того вышеназванные рекомендации говорят о необходимости выработки оптимальных критериев дифференциации упрощенной процедуры рассмотрения уголовных дел в зависимости от их сложности и тяжести.

09 октября 2013 г.

Приложение

Выдержки из УПК Киргизской ССР

РАЗДЕЛ СЕДЬМОЙ.

ПРОТОКОЛЬНАЯ ФОРМА ДОСУДЕБНОЙ ПОДГОТОВКИ МАТЕРИАЛОВ

Глава тридцать третья. Протокольная форма досудебной подготовки материалов

Статья 399. Порядок производства

Порядок производства по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 86 частью первой, 90 частью первой, 91, 106, 113, 120, 121, 144 частью первой, 151 частью первой, 158 частью первой, 158-3, 165, 165-1, 168 частью первой, 169 частью первой, 170, 171, 173 часть первой, 189, 189-1- 191, 201, 202, 208, 209, 215 частью первой, 216, 217 частями первой и второй, 223 частью второй, 228, 229 частью второй, 231, 234-2 частью второй, 240, 240-1, 241 определяется общими правилами настоящего Кодекса за изъятиями, установленными статьями настоящей главы.

Статья 400. Порядок направления материалов в суд

По делам о преступлениях, перечисленных в статье 399 настоящего Кодекса, органы дознания не позднее чем в двадцатидневный срок устанавливают обстоятельства совершенного преступления и личность правонарушителя, получают объяснения от правонарушителя, очевидцев и других лиц, истребуют справку о наличии или отсутствии судимости у правонарушителя, характеристику с места его работы или учебы и другие материалы, имеющие значение для рассмотрения дела в суде.

У правонарушителя отбирается обязательство являться по вызовам органов дознания и суда и сообщать им о перемене места жительства.

Об обстоятельствах совершенного преступления составляется протокол, в котором указываются: время и место его составления; кем составлен протокол; данные о личности правонарушителя; место и время совершения преступления, его способы, мотивы, последствия и другие существенные обстоятельства; фактические данные, подтверждающие наличие преступления и виновность правонарушителя; квалификация преступления по статье Уголовного кодекса Киргизской ССР. К протоколу приобщаются все материалы, а также список лиц, подлежащих вызову в суд.

Начальник органа дознания, изучив протокол и приложенные к нему материалы, рассматривает вопрос о возможности применения к правонарушителю мер общественного воздействия.

Признав возможным применение к правонарушителю мер общественного воздействия, начальник органа дознания с согласия прокурора в соответствии со статьей 11 настоящего Кодекса передает материал в комиссию по делам несовершеннолетних либо передает правонарушителя на поруки трудовому коллективу или общественной организации для перевоспитания и исправления.

Признав невозможным применение к правонарушителю мер общественного воздействия, начальник органа дознания утверждает протокол, после чего все материалы предъявляются правонарушителю для ознакомления, о чем делается соответствующая отметка в протоколе, удостоверяемая подписью правонарушителя. Протокол вместе с материалами направляется в суд с санкции прокурора.

Статья 401. Производство дознания

Дознание по делам о преступлениях, перечисленных в статье 399 настоящего Кодекса, производится органами дознания в следующих случаях:

1) при возбуждении начальником органа дознания уголовного дела, если в десятидневный срок невозможно выяснить существенные обстоятельства совершения преступления;

2) при возвращении судом дела для выяснения существенных дополнительных обстоятельств, если они не могут быть установлены в судебном заседании;

3) при возвращении прокурором либо судом материалов для выяснения существенных дополнительных обстоятельств, необходимых для возбуждения уголовного дела.

В случаях, предусмотренных настоящей статьей, дознание должно быть закончено не позднее чем в двадцатидневный срок соответственно со дня возбуждения или возвращения уголовного дела.

Статья 402. Производство предварительного следствия

По делам о преступлениях, перечисленных в статье 399 настоящего Кодекса, в случаях, предусмотренных частью второй статьи 115 настоящего Кодекса, производится предварительное следствие.

Статья 403. Возбуждение дела в суде

Признав материалы о преступлении, перечисленные в статье 399 настоящего Кодекса, достаточными для рассмотрения в судебном заседании, судья выносит постановление о возбуждении уголовного дела, избирает подсудимому в необходимых случаях меру пресечения и рассматривает дело в судебном заседании либо возвращает материалы для производства дознания или предварительного следствия, а при отсутствии оснований к возбуждению уголовного дела отказывает в возбуждении уголовного дела.

В постановлении судьи излагается формулировка обвинения с указанием статьи уголовного закона, по которому подсудимый подлежит ответственности.

Постановление судьи вручается подсудимому.

Статья 404. Рассмотрение дела в суде

Дела о преступлениях, перечисленных в статье 399 настоящего Кодекса, подлежат рассмотрению в суде не позднее чем в четырнадцатидневный срок с момента поступления материалов в суд. При рассмотрении таких дел судья вправе возвратить их для производства дознания и предварительного следствия с учетом подследственности, установленной статьей 115 настоящего Кодекса, если возникает необходимость выяснения существенных дополнительных обстоятельств, которые не могут быть установлены в судебном заседании.

(В редакции Закона Кыргызской Республики от 11 января 1994 года Ведомости Жогорку Кенеша Кыргызской Республики 1994 год N 3, ст.84)

Статья 405. Сроки рассмотрения дел в суде

Дела о преступлениях, перечисленных в статье 399 настоящего Кодекса, по которым производилось дознание или предварительное следствие, рассматриваются не позднее чем в четырнадцатидневный срок с момента поступления дела в суд.

Государство обрекает больных заключенных на медленную смерть, не способствуя улучшению  условий в колониях Кыргызстана.

Как сообщает руководитель общественного объединения «Комитет по защите прав заключенных» Динара Муканбаева, отсутствие должной медицинской помощи в исправительных учреждениях страны вынуждают одних заключенных объявлять голодовку, а другие просто  умирают, так и не получив должного лечения.

Муканбаева рассказала небольшие истории о судьбах четырех тяжелобольных заключенных.

Давран – нищий с «царской болезнью»

Уроженец города Ош Давран Кадыров, 1987 года рождения, является инвалидом по гемофилии – тяжелого заболевания крови, также часто называемой «царской болезнью».

Три года назад он с матерью бежал из Оша во время межэтнического конфликта. В Бишкеке они живут в маленькой съемной коморке, вместе с несколькими такими же бедными 16-тью арендаторами.

Накануне 2012 года Даврана с10 кггероина задержали сотрудники Госслужбы по контролю наркотиков (ГСКН). Его посадили в ИВС ГСКН, но из-за опасного заболевания перевели в исправительную колонию №47 Госслужбы исполнения наказаний (ГСИН), где есть больница для заключенных.

Уже прошел почти год со дня задержания, а следствие по его уголовному делу до сих пор не окончено. Кстати, он жаловался на пытки во время следствия: сотрудники ГСКН ему на голову надевали пакет, заставляя признаться в преступлении.

У сына и матери в Оше пропали все документы. Мать со дня задержания не видела Даврана, т.к. ей не дают свидания из-за отсутствия документов.

Кроме гемофилии, у Даврана имеются сопутствующие болезни: туберкулез и анемия. Однако, в бюджете Госслужбы исполнения наказаний, в ведении которого находится колония, не заложены средства на лечении гемофилии. Сейчас в колонии ему «колят» обычные витамины.

Но, выяснилось, что в Центре гематологии таким больным бесплатно предоставляют кровезаменители, плазму и иные медпрепараты. Только больному надо находиться в самой больнице, а для этого Даврану необходимо изменить меру пресечения.

16 октября в Ленинском районном суде Бишкека должны были рассмотреть ходатайство Кадырова об изменении меры пресечения на не связанную с лишением свободы. Но судья уехал на похороны и заседание суда перенесли на другой день.

«Давран вернулся в колонию расстроенный, и, видимо, под эмоциями объявил голодовку, требуя изменить ему меру пресечения. О начале своей акции он письменно уведомил администрацию колонии», — рассказывает Динара Муканбаева.

«Дайте мне умереть дома»

Камчыбека Жанабилова, 1972 года рождения, дома ждут 3 ребенка и молодая жена. Он страдает туберкулезом и болезнью сердца – необходима замена двух клапанов. На такую операцию врачи запросили $ 5 тыс. А таких денег у Камчыбека нет, а в досрочном освобождении ему отказали.

Он обратился с заявлением к Муканбаевой, где пишет: «Помогите с досрочным освобождением. Если умру, хочу умереть дома».

В тюрьму он попал достаточно случайно – на встрече одноклассников, отмечавших 20-ю годовщину со дня окончания школы, произошла массовая драка. Один человек в драке умер, все другие участники как-то выскочили из-под следствия и в тюрьму сел один Камчыбек.

Сейчас Динара Муканбаева хочет привлечь кардиологов из Министерства здравоохранения, чтобы они вынесли заключение, что оперировать Камчыбека в условиях исправительной колонии №47, невозможно.

Умер, так и не дождавшись помощи

Рахатбеку Таштанову, 1972 года рождения, уже никто не сможет помочь – он скончался в колонии недавно, в ночь с 11 на 12 октября. При вскрытии установлено, что причиной смерти стало поражение туберкулезом обеих  легких.

Ранее его перевели из исправительной колонии №3 в колонию №27 с подозрением на туберкулез. Но сам он жаловался на боли в почках, говорил, что врачи его игнорируют и ничего не говорят о болезнях.

Помощь Рахату пыталась оказать его старшая сестра, сама больная раком груди. В ИК-27 его полностью обследовали специалисты Международного красного креста, но оказалось слишком поздно.

«Почему допустили такую халатность, что туберкулез успел заразить обе части легких!?», — возмущается Динара Муканбаева на врачей системы ГСИН.

Живущий в кресле-каталке

Туберкулез костей поразил позвоночник Виктора Фисенко настолько, что он фактически сгнил. Мужчина практически не может даже ходить и его передвигают на инвалидной коляске-каталке. Фисенко сейчас находится в СИЗО-1 Бишкека, но здесь на ночь дежурить остается только фельдшер, который в случае обострения не может оказать квалифицированную помощь. Оказывается, на всё СИЗО имеется один-единственный врач, который, естественно, не может работать сутками.

Фисенко хотели направить в колонию №31, но он на данном этапе находится еще в качестве подсудимого, т.е. его еще не осудили, фактически его нельзя содержать в этом учреждении. А процесс в Жайылском районном суде, где рассматривается дело Фисенко, длится уже несколько лет и никак не может завершиться.

Ситуация сложилась настолько тупиковая, что сами работники ГСИН, не найдя выхода, обратились к представителям гражданского сектора за помощью. Динара Муканбаева намерена добиваться проведения выездного заседания Жайылского райсуда в СИЗО-1 Бишкека.

Невеселые итоги

«Эти условия содержания в колониях сравнимы с пытками. Не оказывая медицинскую помощь, государство в лице правоохранительных органов и судебной системы, обрекает заключенных на медленную смерть», — заявляет руководитель ОО «Комитет по защите заключенных» Динара Муканбаева.

Одной из причин такого положения дел в системе ГСИН является нехватка врачей. Никто не хочет работать с заключенными, сказала Муканбаева.

И перспектив исправить ситуацию в ГСИН в ближайшее время она не видит.

Как мы писали ранее, также от тяжелой болезни скончался 18 апреля 2013 года в центральной больнице Исправительной колонии (ИК) №47 в Бишкеке, подследственный Абдрахман Мамаяров. Он умер, не дождавшись суда, из-за того, что ему не была оказана необходимая медицинская помощь.

Рыспек Токтоналиев, Голос свободы, Бишкек
Иллюстрация из сайта: mediaprofi.org
Адрес статьи: http://vof.kg/?p=12166

На данном мероприятии был представлен отчет Общественного Наблюдательного Совета при ГСИН при Правительстве Кыргызской Республики «Ситуация с правами человека в следственных изоляторах и исправительных учреждениях Кыргызской Республики».

Напомним, свою деятельность Общественный Наблюдательный Совет  начал с 1 марта 2007 года при Министерстве Юстиции Кыргызской Республики.  С мая 2010 года, после реорганизации и образования Государственной службы исполнения наказаний при Правительстве Кыргызской Республики, ОНС продолжает свою работу при данном ведомстве.

Представленный отчет подготовлен по результатам мониторинга, проводившегося с 10 по 27 апреля 2012 года в 17 закрытых учреждениях уголовно-исполнительной системы Кыргызстана. Это уже четвертый мониторинг соблюдения прав человека в пенитенциарной системе Кыргызской Республики. Отчеты по результатам каждого исследования широко обсуждаются в обществе, и выработанные рекомендации направляются в Жогорку Кенеш, в Правительство, а также во все заинтересованные министерства и ведомства.

Подобные мониторинги выявляют проблемы и способствуют реформированию пенитенциарной системы КР. В 2012 году была принята Национальная стратегия развития уголовно-исполнительной системы на 2012-2016 года «Умут-2» и на предстоящие пять лет намечен ряд приоритетных стратегических направлений, одними из которых являются совершенствование законодательной базы и улучшение условий содержания заключенных.

Мониторинг, проведенный в 2012 году, уникален тем, что он охватил проблемы осужденных со специальными потребностями. Особое внимание было уделено социальной защите пожилых осужденных, методам реабилитации несовершеннолетних, условиям содержания «отверженных» заключенных, а также проблемам защиты лиц, приговоренных к пожизненному лишению свободы.

В настоящее время, и еще в течение длительного времени, ситуация в пенитенциарной системе Кыргызской Республики будет оставаться в плохом состоянии, в силу накопившихся десятилетиями неразрешенных, а также вновь возникающих проблем. Основной проблемой остается недостаточное финансирование пенитенциарной системы. Это приводит к тому, что практически не соблюдаются минимальные стандартные правила по условиям содержания, питанию, медицинскому обслуживанию. Совокупность проблем требуют принятия радикальных организационных мер и неординарных законодательных инициатив.

Кроме этого особое внимание необходимо уделить проблеме социальной работы с заключенными, а также расширения возможностей поддержания социальных связей с внешним миром, а также с родственниками и близкими.

Евгения Крапивина,
Координатор проекта по защите прав осужденных
Правозащитного центра «Граждане против коррупции»

Загрузить Отчет Общественного Наблюдательного Совета при ГСИН при Правительстве Кыргызской Республики «Ситуация с правами человека в следственных изоляторах и исправительных учреждениях Кыргызской Республики»

Бишкек (АКИpress) — В связи с последними событиями, в частности, с решениями судов об изменении меры пресечения бывшему мэру столицы Нариману Тюлееву и бывшему министру социального развития Равшану Сабирову редакция АКИpress попросила генерального прокурора Аиду Салянову прокомментировать складывающуюся сейчас ситуацию в борьбе с коррупцией.

- Аида Женишбековна, как вы оцениваете судебные решения об изменении меры пресечения обвиняемым в совершении особо тяжких преступлений с содержания под стражей на домашний арест?

- Оценивать судебные решения, равно как и говорить о мотивах, которыми руководствуются суды, вынося их, я не могу. Скажу лишь, что борьба с коррупцией будет успешной только в случае слаженной работы государственных органов. Каждый госорган на своем уровне принятия решения должен поддерживать объявленную в стране борьбу с коррупцией. Генеральная прокуратура со своей стороны использует все инструменты для того, чтобы неотвратимость наказания в конечном итоге несмотря ни на что была обеспечена. К примеру, в случае с Равшаном Сабировым мы обжаловали решение суда об изменении меры пресечения.

- Считаете, что экс-министр социального развития будет, находясь на свободе, оказывать влияние на ход следствия?

- Генеральная прокуратура так считала, когда ходатайствовала об аресте Равшана Сабирова после его задержания, и наше мнение об этом не изменилось.

- Один общественный активист публично рассказал о том, что судьи Верховного суда республики якобы получили в качестве взятки 450 тысяч долларов долларов за изменение меры пресечения Нариману Тюлееву. Как должна Генеральная прокуратура отреагировать на это заявление?

- Я видела информацию, о которой вы говорите, на сайте одного из информагентств. Mы обязательно проверим его данные о взятке.

- Адвокаты Наримана Тюлеева говорят о нарушениях закона — Верховный суд изменил ему меру пресечения, а его не отпустили…

- В отношении Наримана Тюлеева, который, напомню, обвиняется в коррупции, Верховный суд действительно изменил меру пресечения с содержания под стражей в СИЗО ГКНБ на домашний арест. Суд, так сказать, пошел навстречу депутатам парламента, поручившимся за бывшего мэра столицы. Но к этому моменту в Генпрокуратуре закончилось расследование других эпизодов деятельности Тюлеева на посту главы муниципалитета и я как генпрокурор возбудила новое уголовное дело, касающееся закупки мусороуборочной техники и незаконной приватизации здания бывшего детского сада в Бишкеке. Речь вновь идет о коррупции, об особо тяжкой статье Уголовного кодекса. Поэтому Нариман Тюлеев и не был освобожден из СИЗО.

- Вы сказали о мусороуборочной технике и незаконной приватизации недвижимости. А что насчет выделения земельных участков родственнице Тюлеева?

- По этому поводу была информация из Министерства внутренних дел, но конкретного процессуального решения, насколько мне известно, не принято. По крайней мере, к нам никакие материалы не поступали. Что касается закупки 16 мусороуборочных машин, то, согласно промежуточному акту Счетной палаты, там было завышение на сумму более чем 400 тысяч долларов. А по факту незаконной приватизации здания детсада уголовное дело возбуждалось еще в 2010 году, но Тюлеев как обвиняемый тогда в нем не фигурировал. Сегодня мы получили новые данные и смогли возбудить уголовное дело уже в отношении бывшего мэра.

- Это чистое совпадение, когда новое уголовное дело возбудили именно в день решения Верховного суда? Не повторится история, если Верховный суд вновь изменит меру пресечения и по этим уголовным делам?

- Генеральная прокуратура в любом случае предъявила бы новые обвинения Н.Тюлееву. Просто по времени это произошло, когда ему изменили меру пресечения. По поводу будущего… Сегодня есть то, что есть, будут новые факты – будут новые расследования.

- Какие еще есть уголовные дела на высокопоставленных лиц?

- Не так давно было возбуждено уголовное дело в отношении бывшего министра транспорта КР, ныне депутата парламента Нурлана Сулайманова. Сейчас он находится в отъезде, лечится в Германии. Обещал вернуться.

- Сдержит слово?

- Если добровольного возвращения не будет, будет стоять вопрос о принудительном.

- Объясните, пожалуйста, почему Нурлану Сулайманову инкриминируют злоупотребление служебным положением в бытность его министром? Он был чиновником, его обвиняют в нанесении многомиллионного ущерба государству. Тюлеева ведь за то же самое привлекли, но по коррупционной статье.

- Статья, по которой возбуждено уголовное дело в отношении Н.Сулайманова, тоже относится к числу статей коррупционной направленности. Но для того, чтобы возбудить уголовное дело по статье «Коррупция», нужно установить противоправную устойчивую связь должностного лица с иными лицами в целях получения материальных и иных благ. В случае с Сулаймановым пока такой признак не установлен. Тем не менее, уголовное дело возбуждено по особо тяжкой статье, что, кстати, также не потребует получения согласия на привлечение к ответственности депутата в Жогорку Кенеше.

- У нас стало слишком много высокопоставленных беглецов. Вы заявляли о том, что наша республика рассчитывает заключить специальное соглашение с Великобританией об экстрадиции в Кыргызстан сына Курманбека Бакиева Максима, обвиняемого в финансовых махинациях…

- Конкретных продвижений по этому вопросу пока нет. Заключать или не заключать такой меморандум решает Великобритания. Когда это произойдет, мне, увы, неизвестно. Знаю лишь то, что сама процедура даже при положительном раскладе занимает длительное время.

- На днях вашего супруга обвинили в получении взятки, которую он якобы передал вам за содействие в прекращении уголовного дела. Рассказал об этом заключенный СИЗО №1 Абдулла Юсупов, который обвиняет депутатов «Ата Мекен» в мародерстве…

- Я видела эту запись. Мой супруг уже выступил с опровержением. Никаких денег ему за оказание каких-либо услуг никто не передавал. И добавить к его словам мне нечего. Разве только то, что А.Юсупов, помимо тех преступлений, за которые он заключен под стражу, в 2010 году был осужден на 8 лет лишения свободы с испытательным сроком на 3 года за многочисленные факты мошенничества в 2008, 2009 годах.

- Как Вы думаете, насколько является правомерной инициатива депутатов фракции «Республика» о посещении и опрашивании заключенных в стенах СИЗО?

- Сейчас спецпрокуратура проводит проверку, по итогам которой будет дана соответствующая правовая оценка. СИЗО — это режимный объект, это не драмтеатр и не место для политики. Правительство должно принять жесткие меры по недопущению подобного впредь.

Уголовное дело возбуждено 1 июня 2010 года в отношении Лихачева А.С. и Сорочинского О.Н. по статьям 348 ч.1 и 24 ч.3- 177 ч.2, ч.3 УК Республики Казахстан (фальсификация договора займа и мошенничество имущества)

В отношении Лихачева А.С. по факту обвинения в фальсификации договора займа уголовное дело Верховным судом РК прекращено 24 апреля 2012 года за истечением срока давности привлечения его к уголовной ответственности.

По факту мошенничеств, действия Лихачева А.С переквалифицированы на приготовление к покушению и он осужден к 5 годам лишения свободы условно, с освобождением из мест заключения.

В отношении Сорочинского О.Н. уголовное дело в суде приостановлено, в связи с назначением судебно-психиатрической экспертизы с его помещением на стационарное обследование

Уголовное дело в отношении Осадченко А.И. из основного уголовного дело выделено в отдельное производство – 28 июля 2010 года. В этот же день заочно в отношении Осадченко А.И. избрана мера пресечения — заключение под стражу и он объявлен в розыск.

Фактически он находился по месту жительства в г. Приозерске Карагандинской области. По основному делу он проходил свидетелем и ему не было известно, что он переведен в категорию обвиняемого.

Более того, в справке составленной следователем Халметовой Л. сказано, что Осадченко А.И. скрылся до возбуждения уголовного дела, что не соответствует нормам УПК РК и действительности событий.

Осадченко А.И.был задержан в г. Бишкек Кыргызской Республики 10 июня 2010 года в торговом киоске на пересечении ул. Шевченко-Боконбаева двумя сотрудниками полиции Республики Казахстан в штатской одежде, без участия сотрудников милиции Кыргызской Республики. Сотрудники в штатском вывели Осадченко А.И. из торгового киоска, избили на глазах горожан (имеется заключение судебно-медицинской экспертизы). Факт избиения зарегистрирован в медицинском журнале СИЗО-1 г Бишкек, а также медицинского учреждения № 4 г. Бишкек. После задержания посадили в автомашину без государственного номера, забрали без понятых около 10000 сомов, 30000 казахского тенге, сотовый телефон. Сотовый телефон позже был возвращен, а деньги-нет.

В настоящее время Осадченко А.И. содержится(с 11 июня 2011 года) в СИЗО-1 г. Бишкек по факсовому письму заместителя Управления Карагандинской полиции Республики Казахстан от 10 июня 2012 года.

Нарушения при заключении под стражу Осадченко А.И.:

1. Отсутствие ориентировок в силовые органы Кыргызской Республики о задержании Осадченко А.И.
2. Отсутствие процессуальных документов Республики Казахстан на Осадченко А.И., отправленное в Кыргызстан
3. Задержание Осадченко А.И. на территории суверенного Кыргызстана без участия сотрудников КР
4. Изъятие имущества и денег Осадченко А.И. без понятых, предусмотренного законодательством Кыргызской Республики
5. Помещение Кыргызской стороной Осадченко А.И. в СИЗО-1 г. Бишкек только по факсовому письму Управления Карагандинской полиции, что не является процессуальным документом и нарушает процедуру, предусмотренную Минской Конвенцией «Об оказании правовой помощи по уголовным, гражданским делам»
6. Осадченко А.И. фактически не скрывался, по основному уголовному делу проходил свиделем и ему не было известно, что ему заочно предъявлено обвинение и избрана мера пресечения в виде заключения под стражу\
7. Преступление, в котором обвиняется Осадченко А.И. является не тяжким преступлением, с 2010 года в Казахстане по настоящее время принята амнистия. С учетом этих обстоятельств Осадчено А.И. не подлежал заключению под стражу.

Вывод:

Осадченко А.И. должен быть освобожден из-под стражи. Остальные правовые вопросы должны решаться на основании законодательств КР и РК, международных норм права.

С 10 по 27 апреля 2012 года в рамках деятельности Общественного наблюдательного совета при Государственной службе исполнения наказаний при Правительстве Кыргызской Республики, при финансовой поддержке Фонда «Сорос-Кыргызстан» и Центра ОБСЕ в Бишкеке, проводится мониторинг соблюдения прав человека в уголовно-исполнительной системе Кыргызстана.

В состав мониторинговой группы входят члены ОНС при ГСИН, эксперт по медицинскому обслуживанию, а также представитель Комитета по защите прав осужденных (родственники осужденных).

В ходе мониторинга планируется посетить 16 объектов:

• все 6 следственных изоляторов (СИЗО): №№ 21, 23, 24, 25, 50 и СИЗО при учреждении № 14;
• 8 колоний: строгого режима №№ 1, 3, 16; усиленного режима №№ 8, 10, 19, 47; для лиц женского пола – исправительное учреждение № 2;
• воспитательное учреждение № 14; лечебные учреждения для больных туберкулезом — №№ 27, 31);

10 апреля в ходе мониторинга воспитательной колонии №14 в селе Вознесеновка в одной из камер следственного изолятора колонии членами общественного наблюдательного совета при ГСИН обнаружен 13-летний подследственный.

Со слов мальчика, во время задержания 2 марта 2012 года по подозрению в краже его били сотрудники милиции для получения признательных показаний и заставляли везде указывать, что ему 20 лет. Поэтому в протоколе задержания и личного обыска Э.Э. указывается год рождения как 1992.

Несмотря на то, что постановлением следователя СО ГОМ-8 УВД Первомайского района об уточнении анкетных данных от 3 марта 2012 указывается год рождения Э.Э. как 10 октября 1998 года рождения, в этот же день, судья Первомайского районного суда К.Архарова избирает мальчику, которому было всего лишь 13 лет, меру пресечения в качестве содержания под стражей в СИЗО воспитательной колонии №14 на два месяца в нарушение ст. 18 УК КР, в соответствии с которой уголовная ответственность за тяжкие преступления наступает с 14 лет.

По результатам мониторинга будет представлен отчет по ситуации с правами человека в тюрьмах Кыргызской Республики, проведены широкие обсуждения по дальнейшим шагам по реформированию уголовно-исполнительной системы.

13 апреля 2012 года мониторинговая группа планирует посетить СИЗО №50 и СИЗО №1 г.Бишкек.

По всем вопросам обращаться в
Правозащитный центр «Граждане против коррупции» по тел: 0312 31-42-38
12.04.2012 год